Василий Колташов

 

ЭРОС и БЮРОКРАТИЯ

 

СЕКС В ЖИЗНИ РОССИЙСКИХ ЧИНОВНИКОВ

 

 

Содержание:

 

Вступление: От бюрократии к чиновникам

 

1.  Часть: Бюрократический организм

1.1. Как устроен русский чиновник

1.2. Общий портрет: мужчины и женщины

1.3. Новые отношения и бюрократия

1.4. Государственная любовь

 

2.      Часть: Сексуальная реакция

2.1. Сексуальные наклонности

2.2. Сексуальные фантазии

2.3. Вымысел и реальность

2.4. Одежда и сексуальность

2.5. Эротические сны

 

3.      Часть: Представление и бытие

3.1. Женщины в представлении мужчин

3.2. Мужчины в представлении женщин

3.3. Возбуждение и оргазм у чиновников

3.4. Ритуалы ухаживания

3.5. Проституция и семья

 

4.      Часть: Сексуальные варианты

4.1. Педофилия

4.2. Садомазохизм

4.3. Гомосексуализм

4.4. Зоофилия

4.5. Разновидности секса у чиновников

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Психоаналитическое исследование сексуальной жизни отечественной бюрократии, основанное на богатом фактическом материале. Показывая социально-историческую сущность бюрократии, книга раскрывает  внутреннюю природу, сексуальные наклонности, представления и ритуалы, комплексы и страхи, эротические фантазии и сновидения современных российских чиновников. Разновидности секса, проституция и семья, возбуждение и оргазм, педофилия, садомазохизм, гомосексуализм и зоофилия в бюрократической среде – подробно рассматриваются в исследовании.

 

 

Задняя сторона обложки (с двумя фотографиями):

 

Василий Колташов, руководитель центра социально-психологических исследований Института проблем глобализации (ИПРОГ), психоаналитик, левый политолог, журналист, редактор популярного информационно-аналитического сайта «Глобальная альтернатива».

 

 

Борис Кагарлицкий, Директор Института проблем глобализации (ИПРОГ) о книге «Эрос и бюрократия»:

 

«Книга о сексе в жизни российских чиновников – вещь беспрецедентная как с научной, так и с политической точки зрения. Ее научный «аспект» изобилует примерами и детальными наблюдениями, демонстрируя прекрасное знание автором психологии, эротического вкуса, нравов и сексуальной природы отечественной бюрократии. Поразителен объем проделанной работы. Глубокому анализу подвергнуто практически все: сновидения, повадки, фантазии, ритуалы и конечно сам секс. Политическая сторона исследования не менее интересна. Дело не только в острой государственной теме, но и в марксистском методе, переменяемом в работе. Анализируя с его помощью даже мельчайшие детали половой жизни российских чиновников, автор выносит бюрократии суровый приговор. Показывая, насколько психология в современном мире неотделима от политики и критического анализа общества».

 

 

 

 

 

 

 

 

«Господин прокурор спрашивает: может ли быть что-нибудь более позорное, нежели лежащие перед нами произведения печати? Я знаю нечто более позорное – это русский режим, относительно которого говорит эта печать»[1].

 

Карл Либкнехт

 

 

Вступление: От бюрократии к чиновникам

 

Вопрос половой жизни государственных людей всегда волновал общество, производя в истории то фурор неожиданными открытиями, яркими деталями и чудовищными фактами, то разочарование пустотой и банальностью. В момент народных бурь или социального штиля, неизменно жизнь бюрократии, ее тайные стремления и увлечения, ее любовные похождения и страсти были интересны. Не всегда добираясь до правды, охваченное гневом против своих правителей, общество часто попадало в капкан вымышленных историй и ложного, бессистемного анализа.

 

Развитие науки вместе с социальным прогрессом в XX веке, становление психологии как самостоятельного направления познания, открытие впервые за тысячелетия половой сферы людей для изучения – все это только сегодня, когда накоплены знания и приобретены методы, позволяет нам заглянуть туда, куда прежде невозможно было осмысленно попасть.

 

Сексуальная жизнь бюрократии, являясь предметом особого интереса, всегда оставалась проблемой не отделимой от политики. Возникая на горизонте устных споров или печати, она каждый раз была связана с тем или иным политическим курсом, существующими классовыми противоречиями, нравственными и культурными битвами. Сексуальные фантазии и влечения, одежда и половое поведение, значение сновидений и смысл сопутствующих сексу социальных форм и сегодня не могут остаться в стороне от политики. Однако при этом, мы можем очистить факты от домыслов, истину от морализма и, заглянув в половую сферу управляющей нами касты, понять то, что прежде можно было просто ругать, замалчивать или даже хвалить. При этом мы не останемся вне политики. Поскольку политика, управление обществом, и бюрократия не могут быть отделены даже в вопросе сексуальности.

 

Маркиз де Сад, известный мыслитель и литератор, живший во второй половине XVIII века, считал, что половая распущенность определяет социальную активность человека – его способность быть политически деятельным, мыслить и рассуждать свободно. Эта идея, поразив немало современников своей «пошлой» оригинальностью, нуждается в том, чтобы, заменив «распущенность» «свободой» увидеть, что только человек лишенный отживших табу и неуместных нравственных схем способен играть в современной реальности настоящую роль личности. Но если такие люди уже проявляют себя в наше время, то обратные им персонажи продолжают доминировать и управлять – остаются тем, чем были немало веков, остаются бюрократией.

 

«У русских чиновников усердие нисколько не исключает беспорядка. Они предпринимают великие усилия ради ничтожной цели, и служебное их рвение положительно не знает пределов. Соперничество чиновников приводит к тому, что, выдержав допрос одного из них, иностранец может очень скоро попасть в руки другого. Это тот же разбой: если путника ограбили одни бандиты, это никак не значит, что назавтра он не повстречает других, а три дня спустя – третьих, причем каждая из этих шаек сделает с ним все, что ее душе угодно»[2].

 

Русский чиновник в настоящем и русский чиновник в прошлом не одно и тоже. Но, даже признавая различия (прежде всего носящие культурный характер) и понимая, что каждая эпоха по-своему воздействует на нравы людей, справедливо признать: многое в душе российской бюрократии, в ее способностях, жизненных ориентирах, в ее «духе», осталось прежним. Хотя интересующий нас предмет претерпел немало изменений.

 

Провозгласив себя приемщицей дореволюционной, царской России и проводя политический курс на ликвидацию прав и свобод, добытых еще в начале прошлого века в революционной борьбе народа с деспотизмом, нынешняя правящая бюрократия, во всем многообразии ее чиновных министерств и ведомств логично сталкивается с растущим враждебным отношением к ней общества. Встречая всевластие и произвол чиновников, их коррумпированность и преданность диктаторской верховной власти президента, презрение к любому лишенному денег и влияния человеку, общество не может не возненавидеть касту управленцев. Не может не выразить своих бурлящих чувств.

 

«Опутавшая все и всех паутиной лжи и бездействия российская бюрократия есть не только мерзкие люди в старомодных пиджаках, но и особый  метод управления, построенный на канцелярщине, волоките, формализме.

 

Она разнообразна, начиная от последней администраторской вши и заканчивая главным клопом области.  У нее свой стиль поведения. Когда вы были последний раз на приеме, у какого либо чиновничка? Помните. Почувствовали.

 

Она опасна, как вампир она сосет деньги из наших кошельков и карманов. Крючковатые чины, выводя закорючки на мелованной бумаге, лишают нас инициативы, творчества. Свободы. Но она управляет?

 

Ее ненавидят все, однако она существует. Грязно скребет резолюции. Повелевает. Выпавший снег этой зимы ничего не меняет. Изменим МЫ. Наш ответ: НЕТ БЮРАКРАТИИ!»[3]

 

В огне слов часто вспыхивает и желание осмыслить. Загораясь, оно согревает человека интересом к тому, что, не приемля для себя, он не может устранить не поняв. Режим политического управление при помощи специального слоя, исключая широкие народные массы, установленный в России в своей природе неслучаен. Выражая интересы крупного капитала, корпоративной буржуазии, русская бюрократия отражает в себе и ее нравственные устои. Идейно окрашенная в имперские тона, управленческая каста реакционна не только в вопросах политики и экономики, но и культуры – ее нравственных основ. Однако, выполняя в нашу эпоху жестокую роль хранителя старого порядка, российская бюрократия в своей психике не лишена всех тех противоречий, которые и составляют причины общественного прогресса. С одной стороны выступая проводником клерикализма, имперского порядка, патриархальных норм, господства коммерческих целей и интересов в жизни, бессознательно она все же ощущает приближение своей исторической смерти.

 

Время сменяет время. Один исторический этап ударами событий выталкивает в прошлое другой, занимая его место в настоящем. Но вот уже много веков вопрос отношений бюрократии и масс, угнетающих классов и классов угнетенных остается вопросом, отойти от которого человечество не может. Спотыкаясь в движении вперед об старую, кочующую из века в век управленческую касту, реакционно обслуживающую прошлое, оно со временем должно будет устранить ее совсем. Упразднить так, чтобы избавить нас не просто от «особого», привилегированно-повелевающего слоя, но и от его морали и принципов. Его правил и интересов. Всего того, что, составляя внутреннюю суть бюрократии, насильственно распространяется ей и на нас в виде приказов и законом, установок и распоряжений, осуждений и наказаний.

 

Бюрократия обречена. Обречена, не просто как система управления, отрицающая личность, свободу и равноправие, опирающаяся на полицейский аппарат диктатуры, пытки, церковь и тюрьмы, но и как изживший себя тип психики, особый характер в котором центральные элементы больше несовместимы с потребностями прогресса и всей общественной жизни. Возможно, поэтому не каждый человек способен стать чиновником – способен подчинить свое Я ценностям государственной власти, всему образу жизни бюрократии, ее нравственности и культуре. Необходимо особое воспитание, специальное привитие черт, чтобы индивид был способен преломив себя в набор «правильных» схем, отбросить гордость и гуманизм, стать униженным и презирающим – превратиться в чиновника.

 

Сексуальная жизнь бюрократии – это не только семейный очаг и постель супругов, или похождения «порядочных мужей» по любовницам и проституткам. Половая сфера управленческой касты гораздо шире, ее внутреннее содержание сложней и разнообразней банальных схем. Понимание ее не простое дело. В нем необходимо не только увидеть внешнюю сторону, но, анализируя проникнуть и внутрь явлений. Эротическое восприятие власти и начальства,  природа снов и фантазий, представления полов друг о друге и реальная картина, характер ритуалов в их отношениях, сексуальные отклонения, масса жизненных примеров, смысл и механика сексуальных действий, значение множества символов – вот краткий  набор того, что мы должны будем рассмотреть. Но, поскольку чиновник в России лиричен и даже пока «восторженно мил», то вначале и мы будем немного лиричны и возможно не обойдемся без иронии…

 

Российский чиновник особое существо. Создание  романтическое, злобное и в тоже время печально-восторженное, даже нежно. Миллионы часов своей жизни он проводит в рабочих кабинетах уставленных дешевыми игрушками, пепельницами, старенькими компьютерами, заваленных ненужными бумагами и увешанных портретами президента в разных позах. Наверное, президент наравне с розовыми зайчиками и семейными портретами «на даче с собакой», и есть самое любимое существо бюрократии. Он присутствует в жизни этих нежных созданий на каждом шагу, и они безотрадно любят его так сильно и самоотверженно, как только могут любить президента чиновники. Они столь привязаны к портретным воплощениям своего главного образца добродетели, что в моменты мечтаний готовы забыть обо всем. Готовы даже забыть о своей работе, о насущных делах министерства, ведомства или администрации. Готовы из самых лучших побуждений наплевать на толпящийся в коридоре народ, на его конституционные права суверена и на свои обязанности. Но даже в розовой, наполненной кремлевскими, в сказочных тонах латиноамериканских сериалов мечтами жизни российских чиновников есть секс. Правда он не особенно хорош, он не слишком красив, он совсем не такой милый, как президент на портрете или собака в будке, или котенок в лукошке на семейной фотографии, но он есть, и заслуживает нашего гражданского любопытства. И мы заглянем в это бюрократическое белье…

 

 

Часть 1

Бюрократический организм

 

 

[ 1.1.]

Как устроен русский чиновник

 

Нет никакой тайны в том, что огромная машина государственного аппарата в России давно уже стала особым, закрытым до оскала острых зубов миром. Это великолепный по своим размерам механизм четко переваривает каждые сутки миллиарды часов общественно-полезного времени. Превращая его в бессмысленные и, по сути, не нужные заботы каждого простого человека нашей страны. Массы людей мучительно толпятся в бесконечных очередях к многообразным российским бюрократам в надежде вырвать очередную бумагу, необходимую для получения еще десятка других, таких же бумаг, чтобы в итоги добраться до финальной приемной очередного государственного управленца и, наконец, добиться своего. Но чаще всего несчастному гражданину придется туже работу проделать вновь еще ни один раз – таковы реалии сложного и, безусловно, полезного механизма российской бюрократии.

 

Хорошие манеры чиновников редкость во всем мире. Но что касается чиновников из России, то их безграничное хамство и человеконенавистничество известно на всех континентах. И если кто-то думает, что подобное поведение позволено нашей бюрократии только на родине, то он глубоко заблуждается. Не раз приходилось автору слышать жалобы иностранцев на невыносимую злобу сотрудников российских посольств и консульств (даже в США). Ни на минуту не смущаясь, порочат государственные люди свою родину в глазах других народов. Презирая человека в любой стране «наши дипломаты» не делают исключения и для своих граждан оказавшихся за рубежом. Последнее дело, свидетельств этому множество, обращаться в российское посольство, в каком бы трудном положение вы не оказались в чужой стране. Бюрократы, сосредоточенные на этом островке российской государственности, вряд ли захотят вам помочь – их дело государство, а не человек.

 

И все-таки как устроен российский чиновник – порядок без сердца и ум без порядка? Что за душа спрятана в его сытом и малоподвижном теле, столь пренебрежительном к окружающим? Бюрократы всех народов очень похожи. Они даже могут представлять некий интернационал – сообщество повадок и черт, способных выделить их как особых жителей планеты. Однако чиновники России, сохранив и поддержав заслуженную еще много веков назад всеобщую ненависть народа, по праву могут быть отнесены к «лучшим» представителям сообщества государственных людей. Каждый день, выполняя свою «бесценную» работу, они поддерживают деловую и личностную репутацию русской бюрократии. Вековая традиция отчуждения, подчинения и почитания имперской славы, хранится ими как некий вечный огонь – основа их душевного состояния и жизненного порядка. Но все это еще не ключ к пониманию русской бюрократии, ее природы и чувств, ее желаний и их сексуальных воплощений.

 

Никому не удавалось понять жизнь, как отдельного человека, так и целого социального улья, без глубокого мысленного проникновения в личностную природу каждого маленького элемента исследования. Без того, чтобы, преодолев форму добраться до содержания, как оно есть, и, исследовав каждую деталь системы, отрыть в сумме полное ее значение. Тем более, невозможно раскрыть сексуальность человека, понять значение его влечений и поступков, не добравшись до основ его характера – до социальной природы его породившей, до отношений без которых его не могло быть.

 

Чиновник начинается с детства. Сперва он появляется на свет. Затем посещает ясли и идет в школу. Крепко держа портфель с книжками, вышагивает он влекомый общественным механизмом на осенней улице по направлению к самой обыкновенной школе. Он садится за парту, и не спеша и заботливо переворачивая странички букваря, начинает превращаться в чиновника – результат не обязательный, но не редкий. Как это происходит?

 

«Внимательно слушай учительницу…- Говорит маленькому существу мама.- Ты должен учиться на одни пятерки, быть послушным и правильным». Малыш, неважно мальчик это или девочка, не моргая, кивает своей причесанной головой. Он будет слушаться. Он правильный механизм. И когда после занятий он придет домой, он откроет учебник и будет чутко сидя под лампой большого письменного стола читать его, что-то вдумчиво выписывая в тетрадку. Он не пойдет вечером гулять с друзьями по грязным закоулкам. Не станет пробовать вкус свободы и табака. Он не отважится лазить по крышам, деревьям и старым сараям. Он будет познавать мир по книжке и никаким иным образом – противопоставление вот в чем секрет. Потому, что так решили его родители и другие взрослые. Будут идти годы. И он не выдержав схватки за свое право на клочок детской свободы, сдастся им.  

 

В такой момент маленькое обреченное другими людьми существо бывает жаль. Но по настоящему чиновник начинается еще раньше…

 

Едва родившись, крошечный человек оказывается связанным правилами и авторитетами – его лишают прав и «награждают» обязанностями. «Ты должен слушаться папу, маму, бабушку и дедушку или будешь наказан». Он неожиданно попадает в капкан строгих общественных отношений. Капкан, связывающий его правилами и авторитетами на всю жизнь. «Тетя сказала тебе вести себя хорошо, и ты должен быть послушным»,- сухо говорит малышу родитель. Ребенок опускает глаза. Никого не интересует его мнение.

 

С первых шагов детства будущему чиновнику запрещено гораздо больше, чем позволено. И каждая его попытка вырвать себе с боем немного прав и радости заканчивается суровым наказанием. Из него усиленно и целенаправленно делают раба, послушный механизм циничного мира. Его «готовят к жизни». Не к жизни, пьяный аромат которой манит шумом из-за приоткрытого окна, а к жизни организованной и правильной, иерархичной и точной. Попросту ребенка ломают, уродуют постоянными и тяжелыми правилами, подчиняют системе, лишая любого права на самостоятельный выбор и поступок. Так делаются будущие бюрократы – люди, чей жизненный путь направлен в стороне от творческих замыслов и порывов подлинного человека. 

 

И вот малыш идет в школу. Запертый в душном классе с массой далеких ему, непонятных существ с челками и косичками, малыш набирается сил и дает шанс своей мечте, жажде радости и свободы. Он бунтует. И если маленький человек прорывается к свету жизни, обнаружив брешь в обороне противника, он уже не будет хорошим чиновником. Он, скорее всего, не будет им вообще. Не будет, потому, что почувствует и полюбит людей. Сперва игры, а потом реальные события мира завлекут его и он, охваченный порывами желаний, чувств и интересов пойдет своей дорогой. Он сам выберет профессию, женщину или мужчину, он не сломается и не сдастся. Он останется человеком и не станет чиновником. 

 

Родители будущего бюрократа зорко следят за его судьбой и если они видят, что ребенок «отбивается от рук», радостно бежит вечером на встречу к друзьям или швыряет после занятий портфель в угол, хватает запрещенные книжки, то они жестко принимаются за воспитание. На ребенка безмерно усиливается моральное давление, его буквально душат отчуждением, ему с такой силой навязывают правила «взрослой жизни», что его внутренних сил в один момент перестает хватать. Иногда, чтобы усилить эффект психической атаки, ребенка дерут. Бьют не очень сильно, но душевно и методично.

 

И вот уже безрадостно сидит одинокое существо за партой в бушующем классе. Оно уже знает, что правила нарушать нельзя. Оно знает, что необходимо быть «серьезным», послушным и исполнительным. Ему известно, что каждый своевольный поступок ведет не к пьянящему аромату воли, а к жестоким наказаниям – к страданию и боли. Существо сдалось, не сопротивляется больше. Оно знает, что в жизни есть только одна дорога. Взрослые нацелили его на нее, и оно пойдет по ней – дитя рабов. Должности, деньги, грамоты и медали, оценки руководства и правительства станут для него высшим благом. И только маленькая, сказочная капля мечты еще теплится в детской душе. И если чуть-чуть отпустить контроль, ослабить седло и подпругу, эта жизнь станет расти и личность вырвется на свободу. Но, как часто этого не происходит.

 

Школу сменяет университет, или еще хуже российская армия. В первом месте юный продукт беспощадной системы, все так же некритично черпая знания только из учебников и наставлений, жестко соблюдая правила, и стремясь эти правила навязать товарищам, окончательно мутирует из человека в штамп. Он становится чиновником, человеком-вещью для которого ступеньки карьерной лестницы – вся жизнь. Он окончательно набирается цинизма и подлости. Второе место – федеральная армия, удел беднейших классов России. Здесь не готовя высоких управленцев. Но самый мелкий и жестокий вариант российского бюрократа производится здесь. Из изуродованных человеческих судеб делается милиция – полиция нынешней России. Структура, в которой низкие служаки режима, глупые, безвольные, чуждые уважения как к человеку в себе, так и к человеку в других, ведут от лица власти борьбу со своим народом. Перешагивая через закон, право и свободу.

 

Нет вещи страшнее российской армии. Нет вреднее ее для человеческой души, для гордого и доброго характера человека. Беспощадная, основанная на бесправии солдата, построенная на издевательстве над ним, пытках и постоянных избиениях, она призвана воплотить только одну цель – не защитить страну, а изуродовать как можно больше человеческих душ и жизней. Только так, переломав в военно-бюрократическом конвейере судьбы, можно на выходе получить злобное, трусливое, но послушное существо. Существо только и способное быть полицией: собакой на поводке системы нацеленной желтыми зубами на тело всего общества. Но, к счастью, не со всеми людьми удается проделать такое. К гордости нашего народа не мало тех, кто, выдержав всю цепь нравственных и физических экзекуций, остается человеком. Они не одевают милицейских погон. Возвращаясь в обычную жизнь, они трудятся в ее сферах, прекрасно зная, что армия, милиция, суды и прокуратура их враг, а не защитник.

 

За школьной или университетской партой, в казармах или училищах милиции и спецслужб, всюду системой достигается один эффект – создается мелкая, рабская душа российского бюрократа. В строгом костюме, платье или мундире этот зверь будет годами терзать свой народ. Мстя ему изо дня в день за собственную слабость, комплексы, детские обиды и боли. Это и есть основное дело российской бюрократии.

 

Не все в нашем обществе склонны считать чины милиции и других органов «правопорядка» чиновниками. Однако современный милиционер тоже чиновник, только как уличный бюрократ самого низкого уровня. Поэтому и желания у него классовые, но неудовлетворенные ввиду убогости его статуса в мире чиновников, и сам он по собственным ощущениям – бюрократ. Чувствуя свою идентичность с управленческим классом России, даже самый ничтожный милиционер испытывает бессознательную радость того, что и он чиновник. Что, пускай он уличный и жалкий, но, как и сытый важный господин в дубовом кабинете, он тоже представитель бюрократии. Но, понимая, что он только «низшая ступень», чиновник в милицейской форме старается, как можно больше откормить себя, придав своему бюрократическому телу большую важность.

 

Судьба каждого чиновника индивидуальна. И тот путь, что мы описали не всегда и не во всех деталях проявляется в жизни русского бюрократа. В становлении личности возможны самые различные повороты случая. И мы немного остановимся на них, еще раз подтвердив, что именно нравственные установки делают человека чиновником.

 

Игорю, 47 лет[4]. Он работает в одной из окружных администраций столицы. Свою аппаратную карьеру начал еще в советское время. Семья, в которой он вырос, была обычной – в ней не было потомственных руководителей. Родители воспитывались в сельской местности и познакомились уже в институте (отец учился после армии), в Москве. Городе, в котором они и остались, потом работать на одном из промышленных предприятий. Из-за трудного, мало-сговорчивого характера карьера у отца не получалась. От этого все свои силы он прилагал к формированию сына.

 

В семье мальчика воспитывали довольно строго, считая, что только через дисциплину можно сделать из ребенка «достойного человека». Из своего детства Игорь хорошо помнит, что ему часто не давали играть, заставляя садиться за уроки – учился он хорошо, но давалось это с трудом. За плохие оценки его лишали права гулять и не разрешали играть (конструировать было его любимым занятием). Физически почти не наказывали, но могли запереть дома на весь день и дать «строгое задание». Ребенка старались не просто контролировать, но стремились управлять им, как машиной.

 

«Все задания, что давали  мне отец или мать, были предельно точным…- Вспоминает Игорь.- Особенно строг был папа, он просто требовал как от солдата все делать точно и в срок. За плохую успеваемость могли престать со мной разговаривать – и тогда я попадал в какой-то капкан отчуждения… Если они чего-то хотели от меня то добивались этого методично и последовательно… С сестрами я такого не замечал».

 

Уже в школе, в пионерской организации Игорь проявил себя как «надежный и исполнительный парень». Отец требовал от него быть образцом не только в учебе, но и в общественной работе, при этом он не позволял сыну проявлять свою волю – здесь действовал самый жесткий запрет. В последствии молодой человек легко поступил в институт, где через комсомол и начал свое «продвижение по службе». «Первым серьезным успехом было избрание меня секретарем ячейки, потом из-за хорошей организованности продвинулся на ступеньку выше, потом еще… но дальше карьера не пошла – видимо я как-то унаследовал прямолинейность отца, а карьере это вредило,- рассказывает Игорь,- помню, был один серьезный конфликт, не я его спровоцировал, …но мне тогда тяжко пришлось…»

 

В администрации Игорь не занимает высокий пост, но работает уже больше 5 лет и считается пунктуальным сотрудником. До этого, сразу после падения СССР и исчезновения комсомола он трудился на благо государства в одной из районных администраций Москвы, затем был переведен в округ.

 

Описанный нами герой типичный хороший представитель российской бюрократии старой школы. Он не склонен к подхалимажу (это ненормально для российской управленческой сферы), но очень исполнителен и пользуется доверием руководства. Подобные люди среди русских чиновников встречаются редко. Человек Игорь довольно скучный, угрюмый и редко улыбающийся. Он носит застегнутый на все пуговицы строгий костюм, неплохо скрывающий полноту, бесцветный галстук и разговаривает вялым измученным голосом в котором, тем не менее, звучит строгая нотка – сотрудники говорят, что таким он был всегда. Семейная жизнь этого человека началась рано. Она вполне стандартна, за исключением того, что детей у него нет. Коллеги отмечают, что с чиновниками младшего ранга он бывает довольно груб, но при этом в решениях редко бывает несправедлив.

 

В детстве Игорь мечтал стать инженером-конструктором и создавать машины, но строгость семейных заповедей не позволила развиться этому его детскому желанию. В дальнейшем вся жизнь его подчинилась «какому-то течению» и привела его в управленческую сферу государства.

 

Не станем задерживаться на подробном разборе характера описанного человека, мы еще остановимся на подобных примерах детально, и перейдем к следующему герою, чей жизненный путь в бюрократию существенно отличается от судьбы Игоря.

 

Елизавета, коренная москвичка, принадлежит к тому же поколению, что и Игорь. Ей 42 года. Работает она в аппарате Государственной Думы и заведует чем-то вроде отдела. Как это часто бывает с девочками, родители (интеллигентная семья) воспитывали ее дольно мягко, при этом, стараясь заложить в ребенка свои представления о женской нравственности и успешности – здесь они проявили завидную последовательность и упорство.

 

Девочка училась отлично и даже получила медаль по окончании школы. Она была примерной пионеркой и комсомолкой. Правда, несколько эгоистичной и честолюбивой по характеру, от чего страдали ее подруги (с одной из них удалось поговорить). Чуждая обычных развлечений Елизавета умела хорошо приспосабливаться к учителям и начальству, не брезгая доносами на товарищей и откровенным лицемерием. Рано определив для себя, что подчинение окружающих может быть источником приятных ощущений, она с первых шагов в школе стала прокладывать себе путь к власти. «Быть лучшей ученицей, командиром звена…» и так далее. В интересах карьеры Елизавета вышла замуж в 23 года, подобрав тихого и безвольного, но обладавшего неплохими семейными связями мужа. Это и обеспечило ей дальнейшее продвижение уже в новое, постсоветское время. Получив работу сперва в министерстве, а потом в Госдуме, Елизавета не только проявила себя как неплохой организатор, но и завела несколько любовных романов с руководством. Это ей не только не помешало, но и помогло. Сослуживцы считают ее безжалостной начальницей, которой, тем не менее, удается казаться милой и даже иногда  доброй.        

 

В браке у Елизаветы два сына. Но к мужу она не питает никаких чувств, кроме презрения, что выражается в постоянном ее стремлении командовать им. Подобным образом она ведет себя и по отношению к детям. Послушная с начальством, Елизавета любит причинять душевную боль подчиненным, отыскивая их слабые места и мелко унижая в бытовых ситуациях. Все это она вполне спокойно объясняет себе необходимостью поддержания порядка и иерархии.  

 

В истории российской бюрократии последних десятилетий, в связи с разрушением СССР, существует два довольно отличных поколения. Одно из них, примеры людей из которого мы дали выше, формировалось в управленческой системе Советского Союза, другое связано своим появлением уже с капиталистической Россией. Оба они имеют общую психическую структуру, но различаются по целому ряду моральных установок. Старшее поколение бюрократии более консервативно и по отношению к различным идеологиям более цинично – ему привычна их смена и оно легко приспосабливается к изменяющимся государственным ориентирам. Молодежь отличается честолюбием, часто нескрываемой тягой к роскоши и богатству. Нравственно она более свободна, чем предыдущее поколение, но в целом, в сравнении с общественным пониманием моральных границ, кажется слишком консервативной в своих устоях, эгоистичной и беспринципной. Обе чиновные «школы», несмотря на существенное различие эпох их породивших, представляют собой одно целое и независимо от деталей соединяют в себе душу и тело одного социального целого – бюрократической касты.

 

Владислав, стал чиновником относительно недавно. Ему 25 лет, работает в паспортном столе (отделение внутренних дел, город Самара). Отец всю жизнь проработал в милиции (дослужился до майора), мать – служащим в социальной защите. Сына воспитывали строго, отец часто, когда был пьян, прибегал к физическим мерам. Мать объясняла ему, как устроена жизнь. В период ельцинских реформ семья не бедствовала. В распоряжении ребенка были дорогие и безвкусные игрушки. Время мальчика почти не контролировали, но постоянно держали в плотном эмоциональном напряжении, требуя выполнять (чаще всего не связанную с учебой) волю старших.

 

Учился Владислав довольно средне, в институт поступил без особых трудностей – обучался на финансиста (платно). На работу попал по знакомству, сразу после окончания института. Помогли связи отца. Вначале с виду тихий молодой человек не хотел работать в милиции, но еще в студенческие годы, поняв, что деньги можно зарабатывать и без непосредственной коммерции, пошел по стопам родителя. Оказавшись на государственной службе, он сразу разобрался с ситуацией и встроился в существующие отношения. Продвижение по службе у него шло быстро (снова помогали связи), но главным была возможность хорошо зарабатывать на «помощи в выдаче документов».

 

По характеру Влад, кажется человеком тихим и спокойным, даже неуверенным в себе. Но в делах, как говорят его друзья, он способен проявить себя «очень упертым мужиком». При более близком общении видно, что за периодическими сменами тихого и напористого поведения у Влада прячется большое число комплексов и непрерывных болезненных психических переживаний. Все это молодой человек умеет хорошо скрывать. В жизненных ценностях Владислав довольно стандартен. Его привлекают дорогие машины, роскошные квартиры, он любит носить модные костюмы, разбирается в фирменных часах. Женщины тоже привлекают его по внешнему лоску – к эмоциональным контактам с противоположным полом он не стремится, наоборот, стараясь его избегать.

 

Сексуальная жизнь молодого чиновника представляет собой череду походов в рестораны со случайными знакомствами, посещений сауны с проститутками и «почти семейной» дружбы с официальной девушкой. На которой Влад собирается вскоре жениться.

 

История русской бюрократии насчитывает много веков. Немало изменилось с тех времен, когда впервые простой человек должен был столкнуться с представителем власти – слугой государства. Технический, культурный и социальный прогресс проделали за эти столетия колоссальную работу, изменив лицо нашей страны до неузнаваемости. Изменив все общество, подвигнув его вперед, освободив от многих оков в революционных битвах начала XX века. Но поменялось ли отношение общества к бюрократии? Стал ли чиновник более привлекательным для людей, по сравнению с минувшими временами? И если нет, то почему? Обратимся на время к тому, каким видели русского бюрократа те, кто был уже знаком с более зрелыми общественными отношениями. Французский путешественник, роялист ставший после знакомства с монархической Россией либералом, Астольф де Кюстин посетил нашу страну в 1839 году, написав затем книгу «Россия в 1839 году». Вот как он описывал свои ощущения после первого знакомства с российской бюрократией:

 

 «…в Петербурге чиновники разобрались с ними в три минуты, меня же не отпускали в течение трех часов. Привилегии, на время укрывшиеся под прозрачным покровом деспотической власти, вновь предстали предо мной, и явление это неприятно меня поразило.

 

Обилие ненужных предосторожностей дает работу массе мелких чиновников; каждый из них выполняет свои обязанности с видом педантическим, строгим и важным, призванным внушать уважение к бессмысленнейшему из занятий; он не удостаивает вас ни единым словом, но на лице его вы читаете: «Дайте мне дорогу, я – составная часть огромной государственной машины». Эта составная часть, действующая не по своей воле, подобна винтику часового механизма – и вот что в России именуют человеком! Вид этих людей, по доброй воле превратившихся в автоматы, испугал меня; в личности, низведенной до состояния машины, есть что-то сверхъестественное. Если в странах, где техника ушла далеко вперед, люди умеют вдохнуть душу в дерево и металл, то в странах деспотических они сами превращаются в деревяшки; я не в силах понять, на что им рассудок, при мысли же о том давлении, которому пришлось подвергнуть существа, наделенные разумом, дабы превратить их в неодушевленные предметы, мне становится не по себе; в Англии я боялся машин, в России жалею людей. Там творениям человека недоставало лишь дара речи, здесь дар речи оказывается совершенно излишним для творений государства.

 

Впрочем, эти машины, обремененные душой, чудовищно вежливы; видно, что их с пеленок приучали к соблюдению приличий, как приучают других к владению оружием, но кому нужна обходительность по приказу? Сколько бы ни старались деспоты, всякий поступок человека осмыслен, только если освящен его свободной волей; верность хозяину чего-нибудь стоит, лишь если слуга выбрал его по своей охоте; а поскольку в России низшие чины не вправе выбирать что бы то ни было, все, что они делают и говорят,      ничего не значит и ничего не стоит.

 

При виде всевозможных шпионов, рассматривавших и расспрашивавших нас, я начал зевать и едва не начал стенать – стенать не о себе, но о русском народе; обилие предосторожностей, которые здесь почитают необходимыми, но без которых прекрасно обходятся во всех других странах, показывало мне, что я стою перед входом в империю страха, а страх заразителен, как и грусть: итак, я боялся и грустил... из вежливости... чтобы не слишком отличаться от других».

 

Конечно, современный российский бюрократ не такой, каким он был в XIX веке. Изменилась социальная среда, отношения. Другим стал тот мир ценностей и норм, ориентируясь на который формируются русские чиновники. Ушли в прошлое сословные разграничения и привилегии аристократии (исчезла она сама), однако почти неизменным остался принцип приоритета иерархии и материальных благ в жизни государственных управленцев. Продвижение по службе, деньги и власть, пускай не большая, но ощутимая, и в наши дни выражают и создают внутреннюю природу чиновника, одновременно порождая и его психические проблемы.

 

В детстве и юности, когда человек под давлением старших только начинает свое превращение в часть бюрократической системы, первое, что он испытывает это чей-то внешний контроль над своим временем. Потом, видя, что его время превращено другими в нечто управляемое извне, он ощущает, что его поступки, все его поведение поставлено под контроль. Подвергаясь проверкам, оказываясь в особом механизме систематизированного наставниками общения, постоянно ощущая мощное эмоциональное давление, человек исподволь приучается к тому, что его самостоятельного Я не существует. Не существует свободного выражения чувств, и вся их механика должна строиться на достижении поставленных задач – радость от успеха в санкционированном деле, при выполнении отведенной работы, тревога и страх в случае неудачи. Эмоции контролируются и подавляются, приучаясь к состоянию жестких нравственных табу, в которых скучное бытие не отделимо от подавления ощущений. Ощущений как положительных, так и негативных.

 

Главное, в чем оказывается ограничен ребенок – это игры. Не только их время, но и содержание контролируется родителями, изменяясь ими не в установке на более полное и свободное отражение действительности с целью извлечения ребеночком уроков из окружающего мира (творческого обучения жизни), а в ином направлении. Старшие преследуют другую цель. Ими осуществляется программирование маленького человека на определенный «правильный» жизненный путь полностью возможный только благодаря внушаемым ему ценностям и жизненным установкам. Параллельно родители бессознательно переносят на ребенка собственные комплексы – страхи взрослых, их болезненные реакции и нравственные искажения травмируют еще не сформировавшееся существо. Вместе с этим в отношениях маленького человека и старших появляется отчуждение, а также тревожность и нестабильность в его ощущениях. Личность ребенка оказывается под мощным ударом негативных образов и поведенческих систем.

 

Вместе с играми родители контролируют и контакты ребенка, его друзей и общение. Давая характеристики отрицательным на их взгляд знакомым мальчика или девочки, взрослые тенденциозно используют перенос негативных нравственных образов, часто связанных с их реакционными представлениями о необходимости существования социального и экономического неравенства. Однако все же, в своем решении запретить маленькому человеку общение с каким либо сверстником родители и наставники руководствуются отнюдь не рациональными оценками – их они нередко выдумывают в ответ на возмущенное «почему». Прочно занимая второе место, банальный расчет в духе «это девочка из богатой семьи» или «у этого мальчика папа директор фабрики» по распространенности уступает первенство переносу родителями собственных психических проблем на ребенка и его окружение. По своей природе явление это носит бессознательный – не осознаваемый характер. Обе причины семейных репрессий к личным контактам маленького существа приносят равный вред. Вырабатывая с одной стороны цинично-прагматичное отношение к дружбе, с другой стороны через перенос родительских комплексов, они ведут к глубокому травмированиюю еще очень хрупкой психики ребенка. Заковывают его в вечное одиночество.

 

Важным фактором воспитания будущего чиновника является страх. Систематически внушаемый ребенку вместе с другими болезненными ощущениями со стороны взрослых, он через подавление ответных негативных эмоций ведет к усугублению общего состояния отчужденности и подменяет собой здоровые жизненные ориентиры, прежде всего радость. Чувства человека приобретают искаженный характер. Приучаясь выстраивать свое поведение так, чтобы избегать последствий неизменного страха (оскорблений и наказаний родителями) маленькое существо постепенно привыкает к тому, что непрерывная боязнь является его постоянным состоянием. Ощущением, возникающим из-за закрепленного в психике правила подавлять естественное возмущение собственным унижением, то есть желание ответить на него, а не избежать неминуемой преграды. Все это выступает еще одной причиной толкающей человека на путь лицемерия и самоизоляции, как по отношению к старшим, так и к остальному окружающему миру отношений.

 

На ряду со страхом, существует еще одно важное ощущение – стыд. Нося физиологический и социальный оттенок, по своей сути оно выражает общую социально-экономическую природу, заложенную в человека консервативным воспитанием. Острое чувство стыда, переживаний за свои реальные и вымышленные недостатки, сопутствующее большинству русских чиновников всю жизнь и является закономерным выражением табуированности их внутреннего мира, основы которого закладываются в детские годы.

 

В дальнейшей жизни у человека происходит закрепление, либо в лучшем случае частичное снятие, приобретенных в детстве болезненных черт. Однако даже если на протяжении жизни у личности, избравшей путь бюрократического существования, и разрешаются некоторые психические противоречия, связанные с прошлым, то усугубление других проблем, неизбежное в данной системе, ведет к сохранению прежнего эмоционального и нравственного состояния. Суммарно это не просто накладывает отпечаток на сексуальную жизнь, но вообще формирует ее как некое болезненно-своеобразное целое.

 

Каждый чиновник – исковерканная личность. Какой бы высокий пост он не занимал, ни что не может скрыть его душевного уродства, глубоких ран нанесенных еще в детстве. Носитель самых консервативных правил, циничных, двуликих моральных норм, вечно сутулый, если не в жизни то в душе, испуганный и подлый – таков конечный продукт «хорошего» воспитания, формирования личности основанного на страхе и подавлении. Именно в этом кроется причина неприглядной сексуальной жизни российских государственных управленцев. И внимание к ней с нашей стороны закономерный итог многовекового существования отчужденной бюрократической касты.

 

[ 1.2.]

Общий портрет: мужчины и женщины

 

Среди чиновников, как и среди других людей, встречаются и мужчины, и женщины. Процентное содержание последних несколько ниже первых, но если оценивать оба пола по их значимости для дел государства, то знак равенства можно поставить смело.

 

Бюрократы обоих полов похожи. Первой и основной их общей чертой является консерватизм, злобный, реакционный, нетерпимый и подлый консерватизм изуродованных с детства людей. Зачастую бессознательный в поступках он настолько опасен обществу, что только организованная борьба человека с системой и искоренение чиновничества как класса может защитить людей от постоянной угрозы.

 

Чиновников бывает жаль. Но в этом чувстве нельзя забывать о природе этого вида существ. Природе единой, хотя подчас и непохожей, как у мужчин, так и у женщин.

 

Среди бюрократов больше мужчин[5]. Одетые в однобортные пиджаки с серыми галстуками, всегда гладко выбритые, аккуратно подстриженные и причесанные сидят они за своими столами с омертвелыми лицами. Женщины внешне отличаются от них только суровыми «испанскими» костюмами или оголенными для шефа ножками (это в молодости). И те и те почтительно говорят начальству «Вы». И те и те любезно холодны друг с другом. И те и те бросают презрительно «вы» каждому кто появляется на их взгляд «с улицы», а не из кабинета более роскошного, чем их собственный. Чиновники обоих полов ненавидят людей, не маскируясь.  

 

Чиновники мужчины и чиновники женщины любят поесть. Едят они много, жадно, до полного заполнения желудка, относясь к этому действию как к основному бессознательному празднику в их жизни. Празднику, способному ощущениями языка компенсировать отсутствие чувств, секса, настоящего смысла жизни. Чиновницы-дамы очень любят сладкое и еще с молодых лет едят его так невоздержанно, что рано перестают интересовать мужчин. Растолстев к двадцати пяти – тридцати годам, они бросают на симпатичных самцов острые, даже злобные взгляды, в которых всегда чувствуется непогашенное желание и понимание своей непригодности для него. В отместку миру они украшают свои кабинеты и рабочие столы бессмысленными фигурками, картинками, тряпочками и продолжают много есть. К тому времени у большинства из них уже имеются мужья (как правило, слабые или старомодные мужчины). У них трудные отношения с противоположным полом и в ответ на советы врача «больше заниматься сексом с мужчинами», они ворчливо замечают: «Что вы мне их выпишете, доктор».

 

Мужчины бюрократы не много счастливее бюрократов женщин. Единственным их спасением является водка, средство часто недоступное по причине консерватизма для «слабого пола». Они любят алкоголь, с юности находя в нем единственный источник пробудить в себе свободные чувства. Мужчины чиновники тоже быстро толстеют. Понимая, что они утрачивают сексуальную привлекательность, государственные управленцы-самцы начинают больше курить и поедают все больше и больше пищи. Как и женщины, они рано становятся нервными, часто впадают в истерики, в основном пьяные, бьют детей и ругают жен. Женщин, как правило, либо тихих и придавленных, либо истеричных и нагло-консервативных, отвечающих истерикой в ответ на истерику. Чиновники не бывают счастливы и не понимают смысла этого явления.

 

Затрагивая общие места обоих полов бюрократии нельзя пройти мимо психического диагноза. Невроз, как правило, истерический или астения (потеря сил), очень распространен среди бюрократов. Панически боясь психологов и психотерапевтов, государственные управленцы почти всегда отказываются от их услуг, «тихо» страдая и рассуждая о том, что весь мир катится в бездну…     

 

Чиновник всегда одинок. Эгоцентрично сиротлив, независимо от наличия друзей и родственников. Приученный из года в год ориентироваться на карьерные ценности и деньги, он только имитирует хорошее отношение к людям. Имитирует дружбу, любовь и преданность. Имитирует настолько цинично и искренне, что не в состоянии даже сам усомниться в том, что все его нарисованные чувства – ложь. Это касается любого пола.

 

Чиновники быстро стареют. Женщины-бюрократы в 25 лет могут выглядеть уже настолько дурно, что даже при активной сексуальной позиции (вещь почти невероятная) им крайне трудно найти мужчину для удовлетворения. К тому же они очень разборчивы, а любовник без машины, цветов, костюма, ресторана и романтической музыки им явно не подходит. Чиновники-мужчины тоже быстро теряют вид. К 30 они приобретают настолько круглые щеки, и настолько объемный живот, что женщины при знакомстве стараются отшить навязчивого урода. И если мужчина к тому времени не обзавелся еще титулом и деньгами, то он абсолютно не интересен самкам. Но, как правило, самки ему тоже мало интересны…

 

Чиновники могут долго жить. Защищаясь безразличием от постоянных проблем других людей, они тщательно берегут силы, расходуя их только непроизводительным образом. Работать у чиновников принято только под контролем начальства. В противном случае «дело не спорится» и наверх отправляется отчеты о недостаточном количестве сил. Штат увеличивают.

 

Брак, практически распавшийся уже по всей стране, у чиновников каким-то образом еще существует в прежней форме. Супружеские узы бюрократы часто создают друг с другом. Устраивая пышные свадьбы с отвратительной музыкой, пьянками, танцами (смысл их, очевидно, состоит в том, чтобы убить этот эротический ритуал) и песнопениями, они тем самым перед родственниками, начальством (его пригласить особенно важно) закрепляют «любовный» союз. Интересно, что почти все свадьбы чиновников носят религиозный окрас (как минимум молодожены посещают церковь). Групповой секс не практикуется – собравшись, большое число людей, объевшись и выпив много алкоголя, никак не пытается снять сексуальное напряжение. В старой русской традиции все просто напиваются и орут поздравления, а также странный выкрик «Горько!», принуждающий юношу и девушку (в основном уже на 5-8 месяце беременности) к поцелуям. Иногда первая брачная ночь является первой, чаще всего она проходит в дорогой гостинице. Из которой утром не выспавшихся супругов выставляет прислуга. Семейная жизнь затем носит затяжной характер.

 

В браке русские бюрократы редко испытывают что-то похожее на счастье. Лучшее, что у них может получиться это взаимное безразличие и коллегиальное воспитание детей по общим правилам. Сексуально супруги остывают друг к другу гораздо быстрее обычного. Причина этого кроется в полной взаимной пустоте и исполненности всех известных им обрядов, что, часто означает завершение личной жизни. Но подробней о семейных тяготах, удовольствиях и извращениях чиновников мы поговорим позднее, немало затронув их в примерах. Поговорим смело, охватывая многие даже мало известные детали.

 

Крах Советского Союза привел и к постепенному падению всех удерживавшихся в нем половых отношений. Жестокий кризис охватил семью в ее традиционном виде. Ценности брака были утрачены почти для всего молодого населения России, но чиновники не отступили от попытки их сохранить. Вместе с тем, секс в нашей стране вышел за пределы семейной и партийной темы, став возможным во многих формах. Разумеется, его доступность и качество не стоит переоценивать. В основном он низкого сорта, но это следствие еще не истлевшей до конца системы общественных отношений. Системы, элементом которой является бюрократия – государственная машина капитала, механизм, выстроенный из изуродованных жизней и чувств.

 

С распадом СССР, на его территории фактически и абстрактно возможных видов секса стало гораздо больше. Многие люди возмущенно окрестили некоторые, а то и все, из них извращениями. Иные сделали это с позиций своих религиозных убеждений, другие, опираясь на прежние нравственные устои. Так или иначе, но все эти вида секса не прошли мимо бюрократии и захватили ее как в форме фантазий, так и в образе конкретного действа.

 

Строгий костюм, мужской и женский, семья и супружеская верность, долг перед детьми – только ширма, за которой пусть и не красочно, но скрывается истинная сексуальность бюрократии. Гомосексуализм, как мужской, так и женский, тяга к юным и робким созданиям любого пола, грубые «ласки» собаки или пони, все это дополняет жизнь государственных исполнителей и властелинов страны. Не только проститутки, любовники и любовницы, но и новые формы сексуальных контактов сложились в мире русской бюрократии – впервые стали возможными морально, но отнюдь не всегда потеряли психическую боль, как ответное состояние.

 

Чиновник на работе, чиновник в душе и чиновник в жизни не одно и тоже. Причин у этого много, но их основа – характер «производственных» (рабочих) отношений. Прибывая элементом одной из самых консервативных и не демократически устроенных отраслей общественной деятельности, бюрократ не может не быть циничным. Являясь продуктом хоть и воспитанным под особый вид деятельности, он все же не в силах укрыться от веяний эпохи. И сексуальные тенденции развития жизни не минуют его. Правда, затрагивают они это существо своеобразным образом. 

 

[ 1.3.]

Новые отношения и бюрократия

 

Длительное наблюдение за российским чиновничеством показало одну внешнюю особенность. Люди, относящиеся к этой профессии, имеют почти все время мрачный вид и улыбаются очень редко. Подобные симптомы наблюдаются и в других странах. К примеру, в США улыбаться принято вообще, и люди все время дарят друг другу положительные эмоции (не всегда настоящие). Это настолько общее место, что улыбаться вынуждены даже чиновники и даже чиновники в Вашингтоне. Но улыбка у них получается не такая. Ее натянутость и пустота очевидна. Люди эти не только не желают удачи и радости другим, но вообще не понимают этих явлений (не в силах даже подделать их). Они им чужды. Поэтому у российской бюрократии улыбки вообще нет.

 

Чиновники похожи во всем мире. Но, сравнивая их в других странах (даже напыщенных латиноамериканцев) с российскими бюрократами мы все время получаем один вывод, вырисовываясь, он говорит: «Хуже отечественного бумажного зверя нет, по крайней мере, на западе».

 

Любовь невозможна без радости. Краски ее теплых ощущений способны то держать человека в напряжении, то сотрясать его порывами счастья. Так принято считать, но любовь явление более сложное. Представляя собой не просто набор острых чувств, а целую систему социальных отношений, являясь чертой характера (способностью любить), любовь возникает на основе ощущений и переходит в особое душевное состояние. Выражаясь в ассоциации себя с другим человеком, ощущении неразрывной целостности с ним, любовь дает человеку не потребительское чувство обладания, а ощущение полноты и богатства мира. И как писал автор легендарной книги «Искусство любви» Эрих Фромм в другой своей не менее известной работе «Быть или иметь»: «Любить – это форма продуктивной деятельности. Она предполагает проявление интереса и заботы, познание, душевный отклик, изъявление чувств, наслаждение и может быть направлена на человека, дерево, картину, идею. Она возбуждает и усиливает ощущение полноты жизни. Это процесс самообновления и самообогащения».

 

Бедное традиционное представление о любви, как о смеси страсти и страдания не способно передать всю полноту этой особенности человеческих отношений. Но, сформированное веками господства в обществе эксплуатации и подавления, оно не случайно во многом сводит чувство любви к душевным мукам, метаниям и боли. Приучая людей видеть и искать в любви как отношениях прежде всего садомазохистский характер, буржуазная сексуальная мораль открывает, что общественные связи, существующие в нашем мире, построены на подавлении и подчинении одной личности другой и всей совокупности личностей системе. Именно такая система производственных и вытекающих отсюда личных отношений формирует подавленную и испуганную форму любви-страдания. В эксплуататорском, сооруженном на материальном неравенстве социуме подавляется не толь сексуальность, ограничиваемая табу и многочисленными правилам, но и все чувства переживаемые людьми. Оплот такого подавления, как и любого иного, в обществе – это государство. Государство – вообще машина подавления, а чиновники – звенья ее адского механизма. Поэтому, чтобы сделать из человека бюрократа его долго и тщательно ломают, разрушая и запрещая в нем не только идеалы свободы, но и чувства.

 

Производственные отношения, защищаемые государством, веками обеспечивают существование системы подавления, подчинения и эксплуатации. Из всех эпох – наша, капиталистическая, быть может, самая мягкая. Но в России, где действует почти тоталитарный политический режим переоценивать ее не стоит. Однако даже в таком мире люди на практике стремятся к счастью. Они любят, они радуются, забывая об отсутствии прав и свобод, они улыбаются. Представить подобное при феодализме просто невозможно. В «темные века» средневековой реакции улыбка и смех считались происками сатаны. Пытки и костер грозили каждому ищущему новое. Всюду бодрствовала инквизиция. Секса в привычном для нас смысле тогда не существовало. Даже в браке, освященном церковью, во имя продления рода, он был укрыт под толстые ткани ночных одежд. Только с эпохой возрождения выяснилось, что секс возможен не только в разрешенной церковью позе миссионера (лежа: мужчина сверху), но и иным образом. Открыв в начале XVI века в ходе Итальянских войн, что женщины могут заниматься любовью и в других позах, французы произвели подлинную революцию  своих представлениях о сексе. История совершила очередной прорыв. Мрачные века прошли, однако мрачные люди остались…  

 

Бюрократия – реакционный заслон на пути общества к прогрессу, к новым отношениям, к новой любви. Полиция, цензура, армия, тюрьмы, суды и надзор – все это на ее стороне. Воспитанные в духе отживших правил, представители социума чинов понимают отношения полов так старомодно и ограниченно, что в их жизни любовь воплощена еще более уродливо, чем в жизни подавляемых ими людей. Благодаря чиновникам, их тщательному консерватизму и реакционному духу, направленному на торможение прогресса и удушение свобод, в нашем мире все еще сохраняется ветхое и ограниченное представление о любви. Представление, основанное в умах людей на том, что любовь есть краткий миг увлечения и страсти, радости и порыва, на смену которому приходит страдание.

 

Подобный «портрет любви» с позиций науки не является верным, точнее не относится к любви как подлинному явлению. Такие ощущения скорее свойственны влюбленности – непродолжительному взаимному увлечению и чувственному садомазохизму. Первое, являясь зародышем любовных отношений, не приводит к их развитию из-за ненужных хозяйственных и нравственных требований предъявляемых людьми друг другу. Отношения мужчины и женщины после всплеска взаимного очарования разрушаются, вместо того, чтобы развиваться и укрепляться. Они не превращаются в любовь, создавая новые ощущения. Второе, тоже естественное свойство существующих материальных отношений между людьми. Построенное на подавлении, зависимости и эксплуатации, наше общество веками формирует в личности ощущение необходимости страдания. Испытывая душевные муки и причиняя их окружающим, человек привыкает к их неминуемости. Они становятся общим местом, бессознательным побуждением поступков. В своих мыслях личность не стремится к причинению и получению страданий, но желания, иррациональные по своей природе, влекут ее к ним. В мире, где есть старшие и главные, где нужно подчиняться и выполнять чью-то чужую волы, терпеть и молчать это закономерно. Так формируется садомазохистская природа души.

 

Но если любви еще не существует «в абсолюте», то она, по крайней мере, проходит сложный и противоречивый период своего формирования. Все общество участвует в этом своими жизнями, чувствами и поступками. Преодолевая отжившие отношения, ломая пирамиды старых правил, каждый человек хочет быть счастливым. Без взаимного равенства, поддержки и радости близости это невозможно.

 

Бюрократия – консервативная система угнетения. Каждый винтик ее ступенчатых башен это человек полностью подчиненный установленным правилам. Подчиненный нормам традиционной морали, государственным регламентам, детальным расписаниям жизни и воле вышестоящих существ. Таких же самых как он существ: раздавленных еще в детстве, зацикленных на функционировании машины подавления и служении ей. Лишенный подлинных красок поиска, чиновник, принуждая страдать все общество, сам страдает больше всего. Будь он мужчина или женщина, не имеет значения, поскольку не изменяет и в доле садистский и мазохистский характер «любви», на которую только и способен бюрократ. Не сознавая этого, всю жизнь он сам причиняет себе боль и сам наслаждается собственной мукой. Такова разгадка его эротических ощущений.

 

[ 1.4.]

Государственная любовь

 

Механизм не имеет чувств. Государство, выстроенное из множества кирпичиков человеческой жизни, в интересах старого порядка убивает в них радость, искренность, смелость и сексуальную страсть. Душит эмоции с той силой, что если что-то и остается от них, то это просто уродливый набор мутных ощущения. Жизнь в них перестает быть свежей и настоящей. В том сексе, которой остается людям, нет краски желаний. Но есть многообразные и всегда одинаково побужденные стремления. Есть бесконечное число физиологически неестественных отклонений. Но это и есть государственная любовь. У нее много видов, но лишь одна суть – уродство.

 

В политике чиновники откровенно защищают государство, утверждая, что любят его. В свою любовь к родине (под «родиной» понимается, что угодно только не народ) бюрократы вкладывают изрядную долю не только садомазохизма, но и банального фетишизма. Повальное увлечение иконами Путина явно пример такого отношения. Под «патриотической любовью», ради которой эти люди готовы приносить на словах любые жертвы, чиновники скрывают от себя не только собственную сексуальную и эмоциональную неудовлетворенность, но часто и свою полную неспособность получать удовольствие от секса. Сам секс их интересует не просто как средство физического удовлетворения, но как обязательный ритуал, которого не должно быть много, но который как-то быть должен. В эротических связях российские чиновники ищут, прежде всего, не радость, а подтверждение правильности своего жизненного пути. Вкладывая подобный смысл в зачастую чрезмерно ритуальные сексуальные отношения, бюрократы добиваются лишь садомазохистского удовлетворения. Так выглядят изнутри сексуальные отношения большинства служителей власти.

 

Но и бюрократы бывают способны понять, что душевные страдания, которых они постоянно добиваются, не способны сделать их счастливыми. Рано или поздно, многие чиновники начинают ощущать бессмысленного подобного эротического блуждания. Тогда они, замечают, что причина их постоянной чувственной неудовлетворенности заключается в тех отношениях, которые они неизменно ретранслируют. Неспособные кардинально изменить эти отношения, что связано с отказом от большинства жизненных ценностей и целей, эти люди стремятся, не меняя основ своей психической природы, найти новые сексуальные источники. Именно здесь часто берет начало мужской и женский гомосексуализм, педофилия, сексуальный садомазохизм, тяга к эротическим контактам с животными и многое другое. Последнее время подобные явления становится все более распространенным, охватывая преимущественно бюрократическую «молодежь» - тех, кто еще не достиг 45 лет. К тому же, сильное давление на традиционное чиновное сообщество оказывает непрерывное развитие общества, а точнее связанное с этим формирование новых сексуальных отношений.

 

Грандиозные перемены в характере общественного производства, появление машин и компьютеров, падение роли физического труда, привели к изменению социальной и, следовательно, сексуальной роли, как мужчин, так и женщин. Активный распад охватил патриархальные ценности и отношения. Развитие получили и демократические ориентиры свободы, и принципы равенства людей любого пола. Демократизация, пускай пока во многом и ограниченная, процессов управления постепенно завладела многими странами мира – с карты планеты исчезли еще недавно доминировавшие монархии. Мужчины и женщины в этом непростом процессе понемногу становятся ближе друг другу уже как равные. Все это с невероятной силой ударило по старому бюрократическому миру. Испугало его. Душевно быть чиновником стало еще более тяжело – неожиданно у чиновников возникло ощущение ущербности (исчезло их былое удовлетворение собой). Сформировалось и окрепло противоречие между консервативными и даже реакционными жизненными ориентирами государственного человека, его негативным восприятием прогресса и непрерывно ускоряющимся движением общества вперед.  

 

Нацеленные на прогресс социальные силы все время чувствуют бюрократические цепи на своих ногах – оковы, насчитывающие уже много веков. Не разорвав их нельзя двинуться дальше, к новому общественному строю. Особенно сильно ощущается это в России, где у власти находятся наиболее реакционные круги капитала, и где политика путинской бюрократии тяжелым бременем лежит на материальном и нравственном состоянии общества.

 

Любовь чиновников к государству и вытекающая отсюда склонность к садомазохизму в собственной половой жизни, не покоятся мирно в душе бюрократии – они агрессивно проецируются на все социальные слои, навязываются людям уродливой пропагандой СМИ, церковным морализаторством, аппаратным насилием и циничным примером власти. Чиновники любят свою страну. Их государство и их родина это не Россия, хотя они так ее называют – это система отношений. Прежде всего, государственно-капиталистических отношений в которой власть бюрократии позволяет ей, воплощая собственную ущербность, причинять людям страдания, преследуя в конечном итоге политическую цель. Издаваться над человеком, его идеалами свободы и справедливости, навязывать, компенсируя уродство чиновного социума, сохранение в душе каждой подвластной личности  садомазохистских наклонностей – все это и есть государственная любовь бюрократии. 

 

И все же чиновникам нельзя доказать что они общественное зло, как невозможно разубедить их в том, что они способны любить. Убежденные в этом с детства и нашедшие массу доказательств в муках удовольствия собственных сексуальных неудач, эти люди в большинстве твердо верят в любовь. Но независимо от того ищут они любви или нет, в силу границ объективного рода, как представители отжившего, реакционного мира, они не могут найти в жизни тех отношений, которые действительно можно назвать любовью.

 

 

Часть 2

Сексуальная реакция

 

 

[ 2.1.]

Сексуальные наклонности

 

Государство не поощряет сексуальное разнообразие. В армии оно не допускает ни гетеросексуальных контактов, ни гомосексуальных, ни каких бы то ни было иных. Здесь нет ничего странного, поскольку именно сексуальное подавление обеспечивает власти в значительной мере подчинение людей.

 

Еще в 1930-е годы выдающийся ученый психоаналитик Вильгельм Райх показал, что из всех потребностей человека только сексуальную можно не удовлетворять, то есть подавлять, физически или нравственно запрещая секс. Это не ведет к смерти, как например неудовлетворение потребности в пище и воде, но обеспечивает выигрыш времени, которое можно израсходовать на неинтересную, но экономически полезную или иную важную деятельность. На этой особенности сексуальности строит государство уже многие века свою политику.

 

В наше время, когда тяжелый физический труд, религиозные и бытовые запреты уже не в силах уничтожить секс в жизни людей, государство постепенно утрачивает свой тотальный контроль над личностью. Наступает новая эпоха истории человечества. Эпоха, в которой секс больше не будет спрятан в темные углы супружеских спален, а вырвется на свет и поможет человеку научиться лучше чувствовать жизнь, радоваться и любить.

 

Государственная машина – последний мощный оплот подавления сексуальности в современном мире. На нее возложены все реакционные надежды. Но даже в России, она трещит под ударами прогресса. Проявляется это в многообразии, пусть и не всегда естественном, сексуальных отношений, как во всем обществе, так и святая святых государства – в бюрократической среде.  

 

Гетеросексуальность не нуждается в детальном описании. Определяемые ей двуполые сексуальные отношения по-прежнему являются самыми распространенными как в обществе, так и бюрократической сфере России. По форме их можно разделить на супружеские (прошедшие государственную регистрацию либо нет), длительные любовные связи и «случайные» сексуальные контакты. Из всех перечисленных видов особым поощрением начальства у чиновников пользуется государственно освидетельствованный брак. Он же распространен больше всего.

 

Сексуальные связи между мужчинами и женщинами из среды чиновничества, однако, далеко не всегда закрепляются штампом регистрации брака. Часто, особенно у мужчин, ощущается наклонность к более неформальным отношениям с женщинами. Женщины в среде русских чиновников консервативны в основной своей массе настолько, что вступление в брак видят одной из основных жизненных целей (достигнутой в основном с момента завершения официального ритуала). Не редко именно ради реализации супружеской программы они и приходят в чиновный аппарат, четко осознавая, что в нем, по-видимому, и сконцентрированы мужчины способные на семейную жизнь по всем правилам.

 

Брак, разумеется, не раскрывает всех видов сексуальных отношений у чиновников. Но, по мнению многих исследователей именно он как разлагающийся институт создает условия для процветания множества форм сексуальных отклонений. В бюрократическом социуме господствуют максимально традиционные ценности, а степень консерватизма в сексуальных отношениях едва ли не самая высокая в обществе. Однако именно в силу этого параллельно с усиливающимися вокруг прогрессивными тенденциями и происходящими вслед за этим преобразованиями в сексуальной сфере, чиновничество и создает в себе некую полуизолированную среду, в которой одновременно сочетаются самый чудовищный консерватизм и невероятно искаженный прогресс.

 

По этим причинам среди российских бюрократов растет число гомосексуалистов. Разрушаясь в обществе в целом, патриархальные сексуальные отношения подрываются и у его наиболее реакционной части – в кругу чиновников. При этом, геи и лесбиянки изрядно увеличив свою численность за последние годы, в машине государства существуют в отличных от основной массы их сексуальных собратьев вне бюрократии формах. Отличаются как сами их отношения, так и характер испытываемых эмоциональных ощущений.

 

Общим местом для чиновников-мужчин является огромное число комплексов и фобий. Для женщин помимо этого характерны сильные истерические наклонности, выражающие как активный тип личности, так и «мягкий», «добродушный», пассивный внутренний склад. Доля истеричных, вернее явно истеричных, дам в среде государственных управленцев значительно больше, чем в обществе в целом. Они склонны к традиционно женскому либо традиционно мужскому типу поведения, как в отношениях, так и в постели. В этом смысле лесбиянки-чиновницы заметно отстают от лесбиянок «не занятых в государственной сфере», среди которых приняты более равные, по сути, современные «мужские» отношения. Именно такой тип личностного общения обеспечивает устойчивость лесбийской связи. Чиновники женского пола, вступая в гомосексуальные контакты, ищут в связи с партнершей не новый вид чувственных и физических переживаний основанный на ином типе отношений, а стремятся реализовать традиционную патриархальную схему, в которой есть сильный «мужчина» и слабая женщина. Но и здесь возможны исключения.

 

Геи чиновники старшего возраста чаще всего пассивны как «персонажи любви», среди молодых встречается больше активных либо универсалов. Но общим остается то, что, как и у лесбиянок, у геев-бюрократов явно ощущается консерватизм. Они почти всегда не могут выстроить с партнером лишенные иерархии отношения и в их связях неизбежно присутствует садомазохизм. Выражается он, в различных условиях, либо в желании унизить сексуального партнера, либо (это встречается чаще) в стремлении унизиться самому. Именно в таком свете воспринимают многие геи-чиновники анальный секс. Не существуя для них просто, как форма полового акта, он представляет четко выраженный путь достижения удовольствия через унижение. Интересно, что среди чиновников невероятно велика доля латентных гомосексуалистов. Причина этого явления опять же кроется в воспитании неадекватном общественным, в том числе сексуальным, отношениям. Преодолеть все эти проблемы мешает с одной стороны замкнутая среда деятельности бюрократии, ее культурная обособленность, с другой – глубокие травмы, нанесенные психике еще в детстве. 

 

Садомазохизм в бюрократической среде характерен не только для геев, но и для лесбиянок. Тяга к подобному характеру связей является одной из жизненных основ «бюрократической» сексуальности. Их отношения, как и отношения мужчин гомосексуалистов, часто выстроены на склонности к причинению и испытанию душевных страданий.

    

Патриархальное общество всегда было не чуждо педофилии. Боле того, она на протяжении многих эпох составляла центральный элемент сексуальных стандартов. Эталоны молодости и красоты в общественной культуре с древнейших времен устроены так, что мужчины «молоды» до 40 и даже 50 лет, а женщины нередко зачисляются в разряд постаревших часто уже в 25-30 лет. Разумеется, подобный шаблон несправедлив. Но он существует, и в среде чиновников его сила особенно велика. Причем если в других социальных группах и мужчины, и женщины склонны пересматривать данный возрастной эталон, выстраивая свои отношения согласно новым принципам, то в бюрократическом лагере этого почти не происходит. Напротив, в нем остро ощущается наиболее реакционная форма педофилии – склонность мужчин к молоденьким девочкам подросткам. Но это при гетеросексуальной наклонности. У гомосексуалистов обоего пола данная наклонность также проявляется в четких возрастных границах партнеров. Как правило «мужчина» в них должен быть старше, а «девочка» младше. Подобная схема у геев и лесбиянок государственной касты элементарно копирует традиционную гетеросексуальную модель, исключая равновозрастные и равноролевые отношения.

 

Среди гетеросексуальных женщин-бюрократов также последние годы в России наблюдается наклонность к сексуальным связям с юношами и даже мальчиками. В области сексуальных фантазий чиновники всех полов и ориентаций испытываю острые переживания, когда представляют себе сексуальный контакт с человеком (нередко это начальники либо подчиненные) много младше либо много старше себя.

 

Увлечение животными в эпоху смены бюрократических поколений произошедшее после ухода Ельцина тоже заслуживает интереса. Разумеется, после прихода к власти Путина никаких крупных перемещений масс чиновников не произошло, но характер эмоциональных ощущений у бюрократов изменился (пусть и не кардинально). Чувство стыда усилилось, а сексуальные отклонения стали более распространенными.

 

Бюрократы зоофилы встречаются редко, но их число за последние 5-7 «политически нравственных» лет существенно выросло и уже вполне можно говорить о распространении этого явления. Как правило, зоофилы – не молодые люди, неожиданно почувствовавшие в последние годы тягу к животным своего или противоположного пола. Среди животных наибольшим эротическим спросом пользуются, разумеется, собаки; пожилые государственные управленцы мужского пола предпочитают самок, женского – самцов. Гомосексуализм встречается не часто и, как правило, является просто следствием отсутствия животного нужного пола.

 

Важным элементом зоофилии, как и любого другого сексуального отклонения, для российской бюрократии является стыд. Если бы не оргазм и эмоциональные переживания в момент сексуального контакта, то вполне можно было бы считать, что достижение ощущение стыда единственная цель в сексе чиновников. Именно чувству вины зачастую обязана бюрократия путинской эпохи многим своим нынешним сексуальным переживаниям и желаниям. В этом характерное отличие настоящей эпохи от «нравственной» эры Ельцина или Горбачева – сегодня для управления, для подчинения и исполнения воли начальства требуется значительно большее ощущение стыда у чиновников, чем прежде. В противном случае, из-за эмоционального сбоя, государственная машина может перестать должным образом работать, что в условиях поэтапной ликвидации остатков демократии недопустимо. Класс чиновников России необъятно велик – сексуальная вина помогает им управлять, направляя его сломленное Я на исполнение высшей воли.

 

Фетишизм крайне распространен в бюрократической среде. Без него не обходится любовная связь ни у одного из представителей существующих видов сексуальных ориентаций. На нем, в значительной мере, держится еще брак. Он (фетишизм) обеспечивает соблюдение множества ритуалов ухаживания и сексуальных игр, к которым имеют пристрастие чиновники. Даже садомазохизм в чистом виде, о котором мы пока ничего не сказали, не может даже быть представлен без цепей, кожаных лифчиков и трусов, без плетки и искусственных членов.

 

Пирсинг – важный элемент сексуального фетишизма. Женщины, а в последе время и мужчины, прибегают к нему все чаще, порой даже не понимая садомазохистский смысл этого явления. Однако в среде бюрократии, пирсинг существует в своем естественном виде, когда боль и рассматривается как главное украшение на теле. В отличие от основной массы молодежи, почти безболезненно украшающей себя колечками, чиновный мир воспринимает пирсинг более натурально, более верно. В моменты сексуальной близости пирсинг как символическое украшение передает образ ощущения боли партнеру и усиливает половое возбуждение – страх боли, ее бессознательное почитание, поклонение ей развито у чиновников в большей мере, чем в другой социальной сфере.

 

Групповой секс не популярен у бюрократов. Он слишком откровенен и слишком смел, чтобы быть интересен большинству чиновников – людям скрытным. Даже в среде садомазохистов он почти не распространен. Но именно здесь он встречается чаще всего в своем эмоционально отчужденном виде, а не в форме «семейного» обмена сексуальными партнерами. В целом же хищное, коллективное удовлетворение сексуальной страсти мало подходит бюрократии со всеми ее зажимами, многообразными страхами и глубокими душевными порезами. Только при наличии комплекса больших амбиций, мужчина-чиновник (с женщинами подобное пока не наблюдалось в государственной касте) может пойти на занятие любовью с несколькими девушками. Чаще всего проститутками.

 

Проституция находит самый широкий спрос у бюрократов мужского пола. Как правило, секс с проститутками происходит при принятии больших доз алкоголя, что помогает чиновникам ощутить себя боле смелыми, чем на самом деле, людьми. Также к услугам проституток прибегают при групповых посещениях сауны или праздновании дня рождения коллеги. Связь с проститутками нередко является единственным возможным для чиновников видом секса, настолько они могут быть не привлекательны для женщин ищущих в близости с мужчинами удовольствие, а не заработок. Подобное состояние не случайно. Оно вполне характеризует российскую бюрократию как несоблазнительную часть общества – корпорацию нравственных уродств, тщательно маскирующихся, но все равно очевидных и отвратительных. Чиновники чувствуют это сами, но внутренние барьеры, которые и делают их служителями государства, остаются для большинства непреодолимой преградой.

 

Женщины и мужчины на содержании есть только у более-менее высокопоставленных (берущих крупные взятки) государственных управленцев. И здесь альфонсы явление крайне редкое, даже экзотическое, а вот девушки-содержанки вполне распространены. К их нежным услугам в основном прибегают женатые государственные деятели, секс с женами для которых уже либо невозможен совсем, либо почти неприятен. Не редкостью является и гомосексуальные партнеры на содержании. К ним тоже чаще всего обращаются высокопоставленные государственные деятели, состоящие в браке.

 

Рассматривая виды сексуальных пристрастий у русской бюрократии, и акцентируя внимание на множестве их форм, не стоит забывать главного: сексуальные связи в среде чиновников всегда сопряжены с определенными стереотипами, множеством излишних правил и строятся на иерархичных принципах, схемах по существу соответствующих иерархичным типам личных связей чиновников на работе. Такая форма отношений создает если не в чистом виде, то в искаженной фигуре систему обхода личностью правил подавления ее сексуальности. Правил, на штурм и отмену которых бюрократия не решается, получая в ответ массу психических проблем, и потому остается бюрократией – реакционной опорой отжившего строя в его радикальных формах.

 

[ 2.2.]

Сексуальные фантазии

 

Распад традиционных представлений о семье, крушение массы табу, разрушение религиозных иллюзий обуславливает не только значительное освобождение сознания современного человека, но и богатство его сексуальных фантазий. Однако чиновничество, в особенности российское, враждебный прогрессу оплот буржуазного мира. И все новое, что в обществе уже заняло свое место, в среде русской бюрократии превращается в некую разъедающую государственный фундамент субстанцию. Смесь, которая все же не в состоянии сокрушить систему: произвести то, что может сделать только воля масс.

 

Сексуальные фантазии бюрократии не являются в чистом виде троянским конем прогрессивных общественных тенденций направленных на слом существующего государства. Однако они наносят традиционной управленческой системе серьезный вред, подрывая в представлениях ее винтиков могущество власти, ее «вечную» мощь. И хотя подавление сексуальности у чиновников по-прежнему значительно сильнее, чем у других социальных групп, именно сексуальные фантазии наносят ему, как государственному инструменту, основной урон. Побуждая к действиям, прорывая табу на секс, фантазии ведут к поступкам через возникающие неуправляемые желания и ожидания. Но фантазии, как уже частично свободная мысль, не возникают в умах бюрократии сами собой. Они пробуждаются в психике индивидов воздействием меняющегося общества. 

 

Разрушение старой буржуазной морали делает сексуальные фантазии особенно яркими даже там, где эта нравственность демонстрирует свою иллюзорную прочность – в среде русской бюрократии. Особенно насыщены они у чиновников, людей зачастую эмоционально подавленных настолько, что секс в их жизни отсутствует вообще. Тем не менее, даже в таких печальных случаях сексуальные фантазии все равно существуют. Тщательно скрываемые от окружающих и даже от самих «авторов» они не ускользнут от опытного взгляда анализа. Взора, который в отличие от церковного бога не считает их грехом.

 

Как бы чиновники не пытались скрыть факт существования у них сексуальных фантазий и их характер, истина сама открывает себя, стоит только немного побыть наблюдательными – погрузиться в бюрократическую среду и потратить время на общения с ее представителями. Результаты не замедлят сказаться, он окажется интересным и во многом неожиданным.

 

Основная масса чиновников гетеросексуальна, но среди мужчин последнее время стихийно и массово растет число латентных гомосексуалистов, что определяет типологию их фантазий – это нам и интересно в данный момент. Гетеросексуальные фантазии у людей с сильным эмоциональным и сексуальным подавлением тоже достаточно известны.

 

Основная масса чиновников, со страхом относясь к взаимоотношению с людьми, выбирают себе недостижимых сексуальных партнеров для фантазий. Самый простой вариант здесь – это чужие мужья, жены, любовники и любовницы. Они бессознательно наделяются нужными чиновнику сексуальными качествами, нередко воображение даже сильно изменяет их физиологию. Так у очаровательной соседки, за которой ухаживает друг детства, способен появиться член и секс с ней может напоминать секс с транссексуалом, за исключением того, что полового акта вполне может не быть. Чувствуя вину, заложенную еще в детстве, за проникновение члена во влагалище, чиновники зачастую испытывают бессознательный страх перед половым актом. В жизни это выражается в мужской импотенции и болевых ощущениях у женщин в момент сексуальной близости. Такое поведение физиологии обусловлено существованием бессознательного представления о порочности полового акта, его греховности и постыдности. Закрепленное в подсознании это ощущение «греха» во многом ограничивает характер сексуального воображения.

 

Очень популярны у чиновников сексуальные фантазии, когда их, людей в основном не слишком молодых или рано постаревших, соблазняют юные порочные существа. Женщинам представляются юноши, хотя в жизни они отдают предпочтение мужчинам старше себя. Мужчины испытывают тягу к молоденьким девушкам. Но и в данном типе фантазии половой акт наступает не часто, хотя если личность бюрократа достаточно раскрепощена (процент таких людей среди чиновников очень низок) то завершающей частью такой связи может быть не просто раздевание или ласка, а полноценный оргазм. Интересно и то, что у чиновников подобного склада или тяготеющих к подобному складу роль соблазнителя в фантазии может принадлежать им. Но чаще всего чиновникам нравится представлять, как их соблазняют и побуждают к «порочной», «постыдной» и потому притягательной связи, в которой многие самые эротичные моменты могут оставаться за кадром заботливо вырезаемые цензорами психики. 

 

Все чиновники фантазируют, но их мечты и представления отличаются, как мы уже заметили, в зависимости от сексуальной ориентации. Но даже чиновники не гомосексуальной ориентации склонны представлять себе секс с начальниками и подчиненными. Особенно интересно здесь то, что и мужчин и женщин объединяет одно – бессознательная тяга к анальному сексу с руководством. Нередко такие фантазии сопровождаются садомазохистскими сценами и носят навязчивый характер. Мастурбируя в момент таких пре